Дирижёр знаменитого оркестра потерял слух. Для него это была смерть при жизни. Он ушёл из музыки, заточив себя в своей квартире. Его бывшая жена, виолончелистка, которую он когда-то бросил ради карьеры, узнала об этом. В день его рождения она пришла к его дому с целым оркестром. Музыканты выстроились во дворе его многоэтажки. Она вошла в квартиру, взяла его за руку и подвела к окну. Он смотрел на них с недоумением и болью. Она подняла руку, и оркестр заиграл его любимую симфонию Бетховена — композитора, который тоже был глухим. Он не слышал ни единой ноты. Но он видел. Видел, как смычки виолончелей и скрипок движутся в идеальной синхронности, как дуют медные духовые, как пальцы пианиста бегают по клавишам. Он видел на их лицах экстаз музыки, которую не слышал. И тогда он почувствовал её. Не ушами. Кожей. Сердцем. Вибрацией воздуха, которую создавала любовь десятков людей, игравших для него в беззвучном для него мире. Он закрыл глаза, и слёзы текли по его лицу. Он снова стал дирижёром. Дирижёром тишины, которая оказалась громче любой симфонии.