Он был уличным скрипачом, чья музыка рождалась из боли по умершей дочери. Каждая мелодия была письмом к ней в небеса. Однажды, играя на почти пустой станции метро, он увидел девочку лет десяти, которая слушала его, не шелохнувшись. Когда он закончил, она подошла и сказала: «Ваша музыка такая грустная, словно вы кого-то потеряли». Он кивнул, не в силах вымолвить слово. «Моя мама тоже на небесах, — продолжила девочка. — Она говорила, что там, где боль, рядом всегда прячется ангел. Может, вы играете для ангелов?» Она ушла, оставив ему в руке смятый леденец. А он снова поднял смычок, и на этот раз в его музыке, сквозь привычную боль, зазвучала неслышная прежде нежность. Он понял, что его скрипка — не памятник утрате, а мост между двумя мирами.